Как вдова Клико с шиком покорила Россию

За великими алкогольными марками всегда тянется шлейф различных историй. Порой трудно разобрать, что в них правда, а что выдумка. Впрочем, это не так уж важно, ведь мифология является такой же полноправной частью бренда, как, например, этикетка или форма бутылки. История мировой славы шампанского Veuve Clicquot ("Вдова Клико") - яркий тому пример.

Все началось с покорения России. Нынешние владельцы Дома Veuve Clicquot Ponsardin любят рассказывать, как в 1814 году русские войска вошли в Шампань и принялись грабить их бездонные подвалы с драгоценным игристым вином. Вдова будто бы равнодушно взглянула на эту вакханалию из окна и удобно расположилась в кресле - вздремнуть. Ее покой нарушил то ли управляющий, то ли мэтр-де-ше, отвечавший за работу в погребе (здесь версии расходятся), вбежавший в кабинет с ужасным криком: "Мадам, они сбивают запоры! Они пьют наши вина!" И услышал в ответ: "Пусть пьют, они потом за все заплатят". Поистине спартанское спокойствие. Несколько месяцев спустя в Петербург вошел торговый корабль, который привез 20 тысяч бутылок шампанского Veuve Clicquot. За несколько дней вся партия разошлась по феноменальной цене в 12 рублей за бутылку, так что русские расплатились сполна. Потом корабли приходили регулярно. Дворяне очень любили, чтобы шампанское лилось рекой, и никогда не скупились. Причем для утоления неуемной жажды требовали исключительно "кликовского".

История эта настолько же легендарная, насколько и правдивая. В сущности, она точно раскрывает секрет успеха мадам Клико - железную волю и практичный ум этой незаурядной барышни, а также умение правильно работать с информацией. С годами она до тонкостей освоила и существенно усовершенствовала технологию производства игристого вина (в частности изобрела наклонную стойку для ремюажа, чтобы удалять из вина дрожжевой осадок), собрала отличную команду, завела связи с нужными людьми в разных странах и постоянно занималась мониторингом общественного мнения. Но все это было потом. А сначала Николь Барб Понсардэн, дочь мэра городка Реймс, в возрасте 22 лет обвенчалась с удачливым негоциантом Филиппом Клико, сделавшим внушительное состояние на торговле вином.

С этим событием связана еще одна причудливая история. Говорят, что молодых прямо в винном погребе обвенчал беглый священник, спасавшийся там от разнузданных революционеров. На самом деле к тому моменту (шел 1798 год) революция уже закончилась, а церемония прошла, как и полагается, в реймсской церкви по всем правилам католического обряда. Другое дело, что дальнейшая судьба молодой особы оказалась теснейшим образом связана именно с погребом, где она действительно провела немало часов.

Как бы то ни было, семейное счастье длилось недолго. Супруг вскоре умер, оставив любимой жене хорошо налаженный бизнес, грамотных помощников, замок и многочисленные виноградники. Николь Барб больше не вышла замуж, но всю свою энергию направила на продолжение дела покойного супруга. За короткое время она сумела стать настоящей бизнес-леди, что было совсем непросто в условиях постреволюционной Франции. Общественное мнение противилось деловой активности женщин, а виноделы-мужчины даже близко не подпускали их к погребам, всерьез полагая, что в этом случае вино непременно превратится в уксус. Однако у Николь Барб вино с завидной регулярностью превращалось в напиток исключительно высокого качества, слава о котором вышла далеко за пределы Шампани. Видимо, тогда и родилась поговорка, ставшая девизом Дома: "Может быть только одно качество - самое лучшее".

Конечно, хозяйство знавало и тяжелые времена. Виноградники и бесконечные погреба (по примерным прикидкам, их общая протяженность составляет 24 километра) требовали постоянных вложений, так что вдове иногда приходилось потуже затягивать корсет. Но для нее дело всегда было важнее личного благополучия. Она не задумываясь продала свои фамильные драгоценности, когда нужно было расплатиться с накопившимися долгами. Она экономила на себе, но не колеблясь приобретала лучшие угодья в Шампани. Сегодня они классифицированы как grand cru и снабжают Дом виноградом исключительного качества.

Шампанское от вдовы стало известно в нашей стране задолго до европейского похода гусар. В 1804 году Луи Бон, правая рука мадам Понсардэн, добрался до Петербурга и потихоньку начал приучать высшее общество Северной Пальмиры к игристому напитку. Он сразу и надолго полюбился избалованной столичной публике. Остальное было делом техники. Постепенно появились связи при дворе, затем сформировалась мода, и дело пошло. В одном из посланий, адресованных хозяйке, месье Бон писал, что русские радуются как дети, когда пробка сама вылетает из горлышка, а вино весело пенится. У писателя Проспера Мериме были все основания сообщить своему французскому другу: "Мадам Клико напоила Россию. Здесь ее вино называют "кликовское" и никакого другого знать не хотят".

Во время наполеоновских войн Франция оказалась в блокаде, и поставки шампанского прекратились. Но как только появилась возможность, первый корабль с вином пришел именно в Петербург. "Кликовское" вернулось с триумфом. Фактически весь XIX век оно оставалось главным напитком русской аристократии. "Вдовы Клико или Моэта благословенное вино в бутылке мерзлой для поэта на стол тотчас принесено", - читаем мы в "Онегине". В другом произведении великий русский поэт писал: "Вина Кометы брызнул ток...", упомянув знаменитое "Vin de Bouzy, 1811, de la Comete" ("Вино из Бузи, 1811, года Кометы"). Именно его, не дожидаясь официального снятия эмбарго на торговые отношения с наполеоновской Францией, вдова Клико отправила в Россию. Вскоре после этого на торговом знаке Дома появился якорь, очень похожий на тот, что изображен на гербе Петербурга.

Николь Барб Понсардэн скончалась в возрасте 89 лет, оставив после себя процветающее хозяйство, внушительный капитал и, самое главное, славу, которая не поблекла до сих пор. Ее заслуженно называли La Grande Dame. Сегодня это имя носит одно из лучших вин Дома - Veuve Clicquot Ponsardin.